В Астрахань из Грозного в 1995 году переехали все мои близкие в связи с войной. Последние дни жизни мама находилась с моей старшей сестрой. После похорон, да упокоится ее душа в раю, Люся, так зовут мою сестру, сказала, что хочет поговорить со мной о маме…

Моя мама, Лидия Васильевна Маркова, участница ВОВ, на фронт ушла добровольцем в 18 лет, находилась на передовой, спасая раненых. Хрупкая, с косой до пояса, медсестра вынесла тяжело раненого солдата с поля боя. Так соединились жизненные пути моих родителей. Затем мама поехала за отцом по госпиталям, ранение в голову и ногу тяжело поддавались лечению.

В конце 1943 года мои родители вернулись в Грозный, мама так и работала перевязочной медицинской сестрой в госпитале. Это, пожалуй, все, что я знала из ее боевого прошлого. То, о чем поведала мне сестра, я и хочу написать в своей публикации.

Сестра заговорила тихо почти шепотом: «Знаю, Наташа, у тебя свое отношение к маме, но случилось, как случилось. Я вот что хочу тебе рассказать, мама так и не решилась этого сделать сама. Ей было и тяжко, и стыдно за тех, кто сотворил эту подлость с народом твоего мужа. Уже перед самой смертью она мне рассказала: «Я ведь, дочка, по поручению райкома комсомола сопровождала чеченцев в ссылку до Казахстана. На фронте легче мне было, чем тогда, во время той проклятой дороги в Казахстан. Люди умирали от тифа, дизентерии, их сбрасывали на насыпь из вагонов, или спешно закапывали родные на полустанках.

До того времени многие думали: «дикари малограмотные». А когда я вот так столкнулась близко с ними, по сей день вспоминаю и плакать хочется от удивления, сила-то у них откуда бралась? Больные, голодные, а головы не опускали! Конвой спецслужбы приносил продуктовые пайки, банку тушенки и половинку хлеба, не то, что взрослые, дети не брали, руками машут, головой качают, нет, показывают и «харам» говорят. А на станциях и полустанках эти же конвоиры те пайки обменивали на табак и золото.

С медицинского состава сопровождения требовали не только исполнения своих обязанностей, но и доклад о том, сколько умерших находится в вагонах, кто не жилец и обо всех подозрительных действиях. Как я могла донести на старика, который труп сына положил в мешок и заложил его сверху последними продуктами, чтобы довести до места назначения ссылки и там похоронить по обряду. Ведь в вагонах были щели, февральская стужа пронизывала до костей, многие депортированные умирали, сгорая от простуды. Умерших детей матери укрывали, чем могли, создавая видимость, что те спят.

Дорога казалась бесконечной, страдание ни в чем не повинных людей разрывало мою душу. Но чем я могла им помочь? Однажды утром меня вызвал к себе политрук и стал спрашивать, есть ли мертвые в вагоне, о чем говорят, какие нарушения: «Говори, как есть, а если скроешь, под трибунал отдам». Ох и испугалась я его, лютый, безжалостный человек он был. Думаю, донесли на меня. Ноги подкашиваются, а сама говорю, что санитары каждые сутки обход делают, трупы собирают, что говорят, так я языка их не понимаю, а о нарушениях, как увижу, доложу.

В ответ политрук пригрозил пальцем и посоветовал быть бдительной. К месту назначения мы приехали в сумерках. Заснеженная степь, сильный порыв ветра и всего три телеги с конвоирами. Не выдержав, я спросила у конвоира: «Куда их?» «Да гнать придётся до кирпичного завода, это километров пять будет». Невольно я вскрикнула: «Господи, да они больные и голодные, не дойдут по такому ветру». «А ты, подруга, пожалей врагов народа, попроси за них у политрука», – был ответ.
Я забилась в угол и долго плакала от бессилия и жалости, меня обуревал стыд перед неповинным народом, с которым сотворили такую жестокость. Я плакала, а по заснеженной степи шли измождённые люди, подгоняемые конвоем. Последними шли старик с женщиной, волоча мешок по земле».
По лицу сестры потекли слезы. А я впервые в жизни ругала себя за то, что не смогла сблизиться с мамой. Так сильна была обида ребенка, которого в силу неизвестных причин отдали на попечительство бабушки, а затем в интернат «Горянка».

 

Мы часто совершаем ошибки и нужно уметь вовремя осознать это. Я этого не сделала, пусть простит меня Всевышний! Но с самого детства я жила с уникальным народом, умевшим во все времена пройти через все перипетии невзгод, гонений, пожарища войны, сохраняя индивидуальность национального менталитета, гордо произнося: «Я – чеченец!»

 

Наталья Викиева

 

«Вести Республики», № 98.